Martin Landers

Стили:  все разновидности Techno, Progressive House, Progressive Trance, Electro 

Уникальный персонаж электронной сцены. Создатель радиопрограмм «Вертикальное Одиночество» и культовой “Back To The Universe”, существующей уже 16 лет. Мартин Ландерс - единственный человек, в совершенстве владеющий электронно-космической атмосферой. 

Его огромная музыкальная коллекция поражает широчайшим спектром  эстетской электроники минималистского гипнозвучания. А живой проект  музыканта, LATOR, становится все более известным не только у нас -  первый альбом уже ждет издания в Германии. 

Мартин Ландерс внес огромный вклад в становление вкусов сегодняшней  аудитории электронной музыки. Еще в 1990-м году начав массированную  радиоатаку на молодежь, самую восприимчивую часть населения, сегодня  он по праву наслаждается плодами своего просвещения. Равно как и вся  электронная сцена России. Участие в первой московской техно-акции "Gagarin Party", рейвах "Инстанция", "Казантип", на II международном фестивале DJ на острове Тенерифе, его уникальный проект «Тапер XXI Века» - вот неполный список действительно  резонансных проектов мастера. 

Музыкальные предпочтения: все виды techno и electro. Помимо многочисленных акций в Москве, гастролей по стране, выступает во Франции, Греции, Испании и Египте. 

- Когда ты начал играть в клубах? 

- В 1978 году я организовал свою первую дискотеку. Помимо этого у меня было много всяких других работ, то есть я не занимался исключительно музыкой, хотя всегда был в этой сфере. Потом была знаменитая "Гагарин-пати" в павильоне "Космос" на ВДНХ, в 1991 году. 

- В промежутке между этими датами ты был диджеем?

- Ни в коем случае, я просто занимался музыкой. Я всю сознательную жизнь занимаюсь музыкой в той или иной сфере деятельности. В том числе, занимался эстрадной профессиональной сценой. Работал и гитаристом, и администратором, и возил звезд по стране. Грузчиком работал, работником сцены, все было. А потом диджейство началось, где-то в 1998 году. Сначала в DJ-кафе, потом "Титаник", потом старый "Город". И пошло-поехало. 

- Вот ты с 1978 года наблюдаешь за развитием клубной, электронной музыки. Как она развивалась все это время? 

- Электронная музыка подразумевает нечто иное, нежели клубная. Во всем мире это воспринималось как казус, когда клубную музыку начали называть электронной. 

- А в чем разница? 

- Электронная музыка берет свое начало с экспериментов со звуком. Сейчас ей уже 136 лет. Электроника - как научно-исследовательский институт, который занимается звуком. Разными экспериментами в этой области, инновациями. Именно эксперименты породили электронную музыку. Она не имела никакого ритма вообще, никакой мелодии. Туда же входит так называемая музыка конкретных звуков. Впервые электронную музыку и музыку конкретных звуков начали внедрять, понемножку, маленькими шажками, "Битлз". 

В "White album" они вставили в музыку немузыкальные шумы, то есть какие-то голоса, похлопывания, шум ветра. В конце 60-ых электромузыкальные инструменты становятся доступными. Разработки академической и экспериментальной музыки из научно-исследовательских лабораторий начинают просачиваться в массы.
Начинаются более, чем раньше, смелые эксперименты с электроникой, со звуками. Первыми считаются Клаус Шульце и Tangerine Dream. 

Тогда еще не было такого понятия, как электронная музыка. Они были "бунтари", люди говорили, что они играют "электронный рок". Но на самом деле они занимались именно экспериментами с электроникой, с синтезаторами. Клаус Шульце и Tangerine Dream считаются основателями так называемой берлинской электронной школы. Другими словами, это секвенсорная музыка, и вот с этого все началось. 

Клауса Шульца считали сумасшедшим. В то время, когда они начинали творить, существовали общемировые стандарты музыки. Представь себе стандартную группу тех времен: барабанщик, гитарист, бас-гитарист и певец. А тут вдруг человек делает что-то совсем аморфное какое-то, вообще непонятное, одна композиция на тридцать минут. Не на три минуты - положенные куплет-припев, а полотно на целых тридцать минут. 

И все это такое фантастическое, совсем с другой планеты. Их называли космическими курьерами, которые несут некое послание людям. Это было нечто совершенно невероятное. Сегодня человеку эти эмоции очень сложно понять, потому что у нас электронику используют все, начиная от Мадонны и заканчивая блатными певцами. А тогда этого не было. Эта была музыка для избранных, для очень узкого круга людей. 

Самый большой шаг в истории электроники сделала группа Kraftwerk. Которая начинала, кстати, очень экспериментально, о чем сегодня очень многие не знают. У них сначала была психоделика, не было этой электроники, музыки роботов. Kraftwerk популяризировали электронику. Все это аморфное, фантастическое, мало кому понятное они сделали доступным. И это была уже не совсем электронная музыка, а поп-электроника. Можно сказать, что Kraftwerk - праотцы сегодняшнего всего клубного движения. Все началось именно с них.

Когда появились первые музыкальные компьютеры, в народе стали эту музыку называть компьютерной музыкой. Люди не вникали, используются синтезаторы или нет. А компьютерная музыка - это же еще более глубокая, более научная вещь, чем электроника, очень долго рассказывать. Она делалась на компьютерах исключительно. Это не музыка и для сегодняшнего человека. 

Это какой-то набор фантастических звуков, там нет гармонии. Существует компьютер для создания такой музыки, он стоит 150 тысяч долларов, и его еще дорабатывают и дорабатывают. Это совсем "не человеческая" музыка. А народ говорил обо всем новом: "компьютерная музыка". И когда слились воедино музыка из музыкальных компьютеров, синтезаторов, и музыка диско, все это начало трансформироваться в клубную музыку.

- Ты вдумчивый человек, давно занимаешься музыкой, хорошо во всем этом разбираешься. Зачем тебе вся эта "колбаса", почему ты не займешься чем-нибудь более серьезным?

 - Друзья-банкиры до сих пор спрашивают "когда ты бросишь заниматься этой музыкой, когда ты уже делом займешься, бизнесом?". А я с одной стороны очень счастливый человек, потому что занимаюсь любимым делом и при этом не умираю с голоду. А с другой стороны я все еще большой ребенок. Которому "по кайфу". И я этим "по кайфу", слава богу, занимаюсь. Я этим живу. В моей жизни есть две вещи - подвода и музыка. 

- Подвода?..

- Я занимаюсь free-дайвингом. 

- У тебя есть семья?

- Да, есть семья, все в порядке в этом плане. 

- Какие вечеринки уходящего года тебе больше всего запомнились? 

- Просто вечеринки? Казантип. И Уфа. В Уфе у нас было after-party Казантипа. Был настоящий рейв, три с половиной тысячи человек. Мы играли четыре часа пятнадцать минут. Это было потрясающе. Атмосфера была потрясающей. На Казантипе некоторые вечеринки очень понравились. Одна гипер-вечеринка была на "Инсайде", на "Фаберже" просто сумасшедшая вечеринка была, на "Медузе" и на главном танцполе,  когда мы играли с полтретьего ночи до одиннадцати утра. Я спрашивал часов в шесть утра людей: "нас кто-нибудь меняет?" - "Нет". И мы взрывали, и это было в кайф. 

- У тебя и твоего напарника по проекту Lator, Леши Образцова, сеты, ты говоришь, с полтретьего до одиннадцати бывают. На чем вы держитесь?

- Почему в этом году на Казантипе не было твоих знаменитых "закатных" сетов? 

- В этом году были альтернативные закаты. Такой, как ты говоришь, "знаменитый", был только один раз. В этом году народ очень сильно колбасился, и мы с Лешей играли для них танцевальный минимал. А такой красивый, с эмбиентом, фирменный, был только один раз. 

- А на следующем Казантипе будете играть "фирменный"?

- Один точно будет. 

- Ты играешь музыку очень многих жанров… 

- Нет, не многих! Я теряю очень много денег, потому что играю не так уж много музыки. Не играю русскую музыку, диско-хаус, попсу. Никогда не имел никакого отношения к моде, к тому, что "надо", и не хочу иметь отношения. И я счастлив, что мне удается так жить. 

- А какую играешь?

- Все виды техно кроме шранца. Это прежде всего. Потому что техно - впереди планеты всей. Я считаю техно музыкой, которая не стоит на месте. Все остальные направления в электронной, танцевальной музыке, на мой взгляд, сейчас топчутся на месте. Техно идет вперед. Не семимильными шагами, но идет вперед. 

- И в чем заключается динамика?

- Ну, как в чем? Просто техно - это целая вселенная, понимаешь? Там есть эмбиент-техно, минимал-техно, дип-техно. Никогда не забуду момента, когда на "Динамит ФМ" я начал  делать программу "Вертикальное Одиночество". Люди, которые до того воспринимали всю танцевальную культуру в штыки и считали, что это все тупое "дзынь-бум", начали присылать мне тысячи писем. От слушателей мне шли письма с благодарностью за то, что они увидели другую сторону техно. Писали, что никогда не подозревали, что вот такое красивое, умное, сложносочиненное может быть музыкой под названием "техно". 

- В чем ты видишь развитие техно? 

- В мысли. В любой музыке самое главное - мысль. Не имею в виду попсу. А в любой нормальной музыке главное - мысль. Во многих жанрах, не буду перечислять их, мысль уже умирает. Например, если ты возьмешь прогрессив хаус, выпуски 2006 года, 2000 года и 1998 года - мысль там одна и та же, она никуда не развилась. Ты услышишь и скажешь - о, это прогрессив хаус, и не важно, 1998, 2000 или 2006 это год. А техно трансформируется очень серьезно. И большой уклон идет в умную музыку. 

- Кто твои любимые техно-музыканты?

- Их десятки. Один из самых любимых лейблов, выпускающих минимал-техно - FoundSound, американский. Один из самых уважаемых. По мне, это - умное техно. 

- Когда появилось техно? 

- В конце восьмидесятых музыку не разделяли, как сейчас. Был такой конгломерат, в котором были элементы транса, и техно, и диско-хауса. У истоков техно стояли Лоран Гарнье, Хуан Аткинс. Их музыка была очень не похожа на диско-хаус или фанки-хаус. У техно совсем другая эстетика изложения плюс другая мысль. Если ты послушаешь техно 1996 года и техно 2006-го, там колоссальной разницы не будет, я говорю не о звучании, а об идее. Все ветви техно объединяет эта технократическая идея. 

- Технократическая идея?

- Работа механизмов. Гигантский завод. Техно изначально трактовалась как музыка машин.  Kraftwerk говорили "мы играем музыку роботов". И это мне очень близко и понятно. 

- Мы поговорили о прошлом. Есть ли у тебя мысли о будущем?

- Электронная музыка стоит в тупике. Если говорить о секвенсорной музыке, то она давно пришла в тупик. В мире распадаются сообщества, посвященные секвенсорной музыке, которые были популярны, известны и плодотворно трудились не один год, некоторые - десятки даже лет. Ассоциации прекращают свое существование. Очень много лейблов исчезли. Заходишь на сайт лейбла, который гремел десять лет назад, по секвенсорной музыке, по космической музыке, и видишь "closed by no interest". 

Некоторые лейблы стали работать только по заказу: говорят, что вот есть альбом, заплатите, его запишем на CD-Rom и пришлем. Секвенсорная и электронная музыка сходит на нет, она исчерпала себя. Двигаться некуда, все изучено. Если появится что-то новое, то это будет уже не секвенсорная музыка, нечто другое. 

Эмбиент свои лучшие годы пережил в середине девяностых. Сейчас он трансформировался, и сегодня чистого эмбиента практически нет. Часть этой музыки ушла в нью эйдж, сладкую музыку для домохозяек. Часть - в экспериментальное и эмбиент техно, то есть с присутствием како-го то ритма. Еще часть отправилась в фолк, в тенденции народной музыки. Что касается настоящего эмбиента, можно по пальцам перечислить, сколько работ вышло за год. 

 - Что ты скажешь о ситуации с клубной музыкой?

- Как я уже сказал, все топчутся на месте. В клубной культуре сейчас, как когда-то раньше в электронной, происходит глобальное взаимопроникновение стилей и жанров. Раньше были рамки "если это транс, то транс, а если техно, то техно". Сегодня в техно-композиции ты можешь услышать эмбиентное начало, хаус-концовку и в середине кусочки транса, ярко выраженные трансовые элементы. 

- Спрогнозируй, что будет дальше…

- Еще большее смешение. Кто-то, разумеется, будет уходить в глубину своего жанра, начнутся эксперименты со звуком, рафинирование звуковых конструкций. То есть дизайнерская и инженерная работа в области звука. 

- Менялось ли поведение людей в клубах за последние годы? 

- Сегодня в моде жесть. Людям нравится более жесткая музыка, чем раньше. Раньше больше реагировали на мелодичную музыку. А, к примеру, тот транс, который звучит сейчас на вечеринках, -  верней то, во что он переродился, - меня пугает. Это немножко страшно. 

- Почему?

- Потому что это не просто жесть, это бездумная жесть. Транс сильно видоизменился.  К трансу у меня особое отношение. Транс - это музыка на острие бритвы. И всегда таким был. Шаг влево - пошлость, шаг вправо - попса. А настоящий транс - на этой тонкой грани. 

- Порекомендуй нашим читателям хороший транс. 

- Ой, н ет, так не спрашивай. Это же мое личное мнение. Пусть люди приходят на транс-пати, где я играю, там порекомендую. Как показывает практика, все, что я рекомендую, людям не знакомо. Впрочем, для начала пусть люди послушают релизы 1996-1998 годов. Старый добрый трас, каким он был. Я не имею в виду эту певучесть и эту народность. Я о таком качающем драйвовом трансе. А сегодня он превратился в то, что мне очень не нравится, я называю это "кони скачут". Вот этот ритм "тыбыдым-тыбыдым-тыбыдым" и все. И сверху гитары от "Металлики" или от "Рамштайна". С трудом понимаю, что это за транс. Это какая-то совершенно невкусная жесть. Не просто жесть в сто пятьдесят ударов в минуту, а это невкусно. Казалось бы, сумасшедший ритм, а драйва нет. Драйв в трансе всегда был совсем в другом. Транс всегда был качающей музыкой. 

- Ты выступал за рубежом. В чем разница между нашей публикой и европейской? 

- Другая реакция на то, что делает человек за вертушками. Люди реагируют на то, что ты делаешь. Не важно, хлопают, аплодируют, кричат, свистят, но они реагируют на то, что ты делаешь. В Москве сегодня крайне редко кто-то на что-то реагирует. Тут такое засилье звезд мирового уровня, что сложно не то, чтобы кого-то удивить, трудно даже заинтересовать. Сейчас у нас здесь есть масса модных клубов. Вернемся на десять лет назад. Ситуация была другой. Ди-джей "А" работает в клубе "Б". Так, где у нас там работает сегодня ди-джей "А"? В клубе "Б". Ага, все идут в клуб "Б". На следующий день: где у нас работает ди-джей "Ц"? Ага, в клубе "Д". Так, все идем в клуб "Д". Сегодня люди ходят в конкретные места. Они не ходят на ди-джеев. И в большинстве случаев люди, которые находятся на танцполе, даже не знают, кто стоит за вертушками и как его зовут. Даже не говорю о модных клубах, это уже не клубы, а новая организация досуга богатой молодежи. За рубежом помимо модных клубов есть клубы, куда люди идут все же за музыкой. В DJ-кафе, например. У нас DJ-кафе только номинально, туда приходят пообщаться-покушать, а кто там играет - неважно. Это первое отличие. Ну, и во-вторых, качественный продукт там востребован. В первую очередь, качественный. Надеюсь, у нас тоже так будет.

Людмила Корнетова

в начало