Не вылезают из поездок по городам России, успешно выступают на Казантипе и обзаводятся собственными поклонниками.Дело, наверное, заключается в том, что свою любовь к музыке они воплощают в своих студийные наработках. Побывав на одном из живых выступлений проекта Lator, стало интересно узнать внутренний мир музыкантов, причем и повод выдался дополнительный – выпуск сразу двух альбомов с музыкой собственного сочинения. 

Проект Lator возник как-то совершенно неожиданно, казалось бы, из ниоткуда, совершенно себя не выпячивая. И вот мало помалу вы доросли до запуска полноценного альбома. Хотя техно-музыка с образом Мартина Ландерса, к примеру, и программы “Back To The Universe” ассоциируется мало. 

Мартин Ландерс: Это очень распространенное заблуждение. В действительности, Мартин Ландерс, как клубный диджей, уже давно играет техно-музыку.

Быть может это от того, что уже был создан какой-то образ в головах населения? Раз Мартин Ландерс значит эмбиент или нью-эйдж.

МЛ: Мне от этого сложившегося образа больше вреда чем пользы. Часто промоутеры из других городов, слыша мое имя, сразу восклицают «Ой, Мартин Ландерс, эмбиент значит». Но музыкой я занимаюсь давно, очень ее люблю, и, к сожалению, мало кто в Москве, к примеру, знает ЧТО я играю, КАК я играю. Я очень давно увлекаюсь техно, хотя большинство знает меня по программе “Back To The Universe” просто потому что ей очень много лет. А вот то, что у меня была программа “Вертикальное Одиночество” посвященная техно-музыке, знает небольшое количество людей, во многом потому, что было лишь 18 эфиров.

А как к Lator пришли?

МЛ: У нас с Лешей давно были мысли что-то делать совместно. Но творить, к примеру, на поприще эмбиента дело крайне неблагодарное, потому что эта музыка не востребованная. Причем тут речь не идет о коммерческой стороне дела. Скорее о творческой подоплеке. А техно нам было близко всегда.

А техно какого плана?

МЛ: Умного.

Смелое, но очень расплывчатое определение.

МЛ: А я не знаю, как по-другому описать. Я не делю музыку по лейблам или тусовкам, как сейчас делает большинство. Потому что есть интересные и не интересные работы у одного и того же артиста. Так что ориентироваться только на лейблы я не хочу. 

Алексей Образцов:Я бы хотел сказать, что ничего зазорного в том, что люди мыслят лейблами нет. Ведь каждый лейбл выстраивает свою какую-то музыкальную концепцию, и, тем самым, привлекает какое-то количество слушателей. Но хотелось бы подчеркнуть, что Lator не диджейский проект, мы играем оригинальную музыку и наша задача состоит в том, чтобы музыка, которую мы играем, ассоциировалась именно с Lator. Просто пока для этого мало что сделано. И отвечая на вопрос какого плана у нас техно-музыка, я могу смело сказать – в стиле Lator, или как мы еще говорим «ЛАТОРное техно». Потому что есть два профессиональных музыканта – Ландерс и Образцов, которые имеют свой взгляд на это музыкальное направление.

МЛ: А я наберусь смелости и скажу – вот у нас сейчас выходит второй диск, и музыку, которая там представлена сложно описать сравнениями, потому что аналогов ей нет. Ведь практически все техно-лейблы выпускают достаточно минималистичную музыку, а у нас Музыки очень много. То есть, в наличии есть весь стандартный набор техно-звуков, но помимо этого – у нас очень много Музыки. Да и вообще, мы с Лешей считаем что у нас хард-рок самый натуральный. Только в техно-вариациях.

Посыл какой-то иной?

МЛ: Да

А чем этот посыл отличается от того посыла что несет техно?

МЛ: Сложно объяснить, надо просто послушать. Ведь музыку сложно описать или привести какие-то точные сравнения. Наш первый диск, который раздавался в «Шанти», не совсем точно передает наше нынешнее состояние. Там были ранние треки 2005-2006 года. Эдакая проба пера, чисто студийная работа. Долго думали выпускать или нет, в итоге решили выпустить. Причем музыка нашла отклик в диджейских сердцах, даже ремиксы делают. Вон, Doorkeeper сидит у себя дома в Германии ваяет. И при этом хотелось бы добавить, что на сегодняшний день мы полностью поменяли алгоритм работы. Мы отказались от использования компьютеров и полностью перешли на использование аналогового оборудования. 

И все делается в режиме реального времени, фактически на лету. То есть встали, придумали, записали – получите. Так сейчас мы работаем над всеми треками проекта Lator. Где-то 40% у нас занимает некая основа, а все остальные 60% работы над треком составляет живая импровизация.

МЛ: Да. Несмотря на то, что это тяжело. Причем порой бывает в регионах мы своими техническими требованиями вызываем недоумение. 

Но гастролируете вы обильно, несмотря на малую раскрученность вашего проекта.

АО: Мало мы гастролируем.

МЛ: Характерным показателем является следующий факт – не было еще ни одного города, в котором было наше выступление, и чтобы мы потом туда не вернулись. 

А если посмотреть со стороны музыкантов на проблему того, что русские артисты у себя на родине получают малую долю внимания. Как вы думаете, с чем это связано?

МЛ: Мне кажется, тут какие-то глобальные изменения просто произошли, в восприятии. 

АО: Тут просто штука в том, что Россия страна давно и глубоко зависимая от импорта. И нам всегда казалось, что импортное это значит априори лучше. А почему нас не так много приглашают, как нам бы этого хотелось бы – скорее всего потому что нас не знают. Россия пребывает в информационном вакууме. Интернет в нашей стране все-таки понятие виртуальное, а клубная музыка не имеет выхода на более популярные и распространенные формы СМИ. Поэтому порой на наших выступлениях происходят различные забавные казусы. Плюс есть целая прослойка так называемых «промоутеров», которые слабо представляют что мы, кто мы и поэтому происходит неправильное позиционирование нас и нашей музыки, а из-за этого возникает неправильное представление и у публики. И если смотреть в корень всей этой проблемы, то люди не понимают главного – мы играем авторскую музыку! У людей нет четкого понятия между диджеем, который играет чужую музыку, и музыкантами, которые играют музыку собственного сочинения. 
МЛ: Сколько мы ездим с выступлениями, нам часто задают вопросы, вроде: «а почему вы вдвоем играете, ведь диджеи играют по одиночке?!», «а что эти диджеи вместе делают?». То есть понимаешь, мы для всех считаемся диджеями, хотя играем свою музыку и к диджейству никакого отношения не имеем. А по поводу отсутствия какого-то количества приличных российских музыкантов то мне кажется тут все кроется, опять-таки, в нашей ментальности. Можно зайти на promodj.ru и ужаснуться качеству той «музыки» что делают люди, называющие себя «музыкантами». Это все от моды на диджейство – и это очень плохо. Диджей он только с какой-то стороны затрагивает область музыки, а музыкантом не может быть каждый второй! Так и с диджеем – не может каждый второй молодой человек быть диджеем. Просто по всем законам статистики и природы, хотя бы. И вот это, безумное какое-то, количество псевдо артистов мешает пробиться истинным талантам, у которых нет денег или возможностей.
И возвращаясь к вопросу о малой популярности российских диджеев и музыкантов, я хотел бы сказать что раньше ходили на диджеев и музыку, теперь же ходят в места, причем подавляющее число из них, включая не только московские но и огромное количество в регионах, не имеют никакого отношения к клубной культуре. А те, кто любит музыку, они и не ходят практически по клубам. Сидят в своих сообществах в интернете, обсуждают релизы какие-то, поэтому в клубах с музыкой плохо.

АО: Вероятно проблема в том, что у нас накопление финансового капитала здорово обгоняет накопление капитала интеллектуального. И поэтому, к примеру, в Москве, стремятся привезти всех, привезти быстрее и все хотят отметиться, при этом в суть особо не вникая. Удивить тут кого-то чем-то очень сложно, хотя никто и не стремится, все просто тупо рубят бабло. 

МЛ: А еще нивелировалась ценность музыки. Музыка сегодня это просто музыка. Она всюду и ее невероятное количество. Никто уже не задумывается над тем, что музыку кто-то записывал, думал над ней, пытался что-то в нее вложить. Плюс теперь любой обладатель компьютера может считать себя музыкантом. Основной вал сегодняшней музыкальной продукции составляют именно какие-то домашние поделки, которые и музыкой то сложно назвать. 

В разговоре вы сказали, что вы играете хард-рок, но только в стилистике техно. Как можно между этими жанрами поставить знак равно? Что вы подразумеваете под этим?

АО: И хард-рок, и техно-музыка – это крупные и убедительные понятия. В музыке нам нравится крупная размерность, где есть воздух, мощность, где есть паузы, что очень важно. Нравится та музыка, в которой есть какая-то недосказанность, которая оставляет слушателю возможность домысливания. И вот по всем этим аспектам техно очень близко к хард-року. Мне близок хард-рок, просто потому что я вырос на этой музыке. И, как и в техно, в этой музыке есть очень много разного. Есть и красота, и ум, если мы говорим о правильной музыке, и экспрессия, и протест, и лирика с романтикой. Эта музыка (что хард-рок, что техно) собирает в себе очень много различных эмоций.

МЛ: А я хотел бы добавить что музыку надо любить всякую и разную. Минус нашей публики состоит в том, что зачастую все мыслят очень узколобо – если человек слушает только хаус, то он редко что-то иное будет слушать. Но и в диджействе, и в музицировании очень важен музыкальный багаж и он играет основную роль во всем творчестве, а зачастую и во всей остальной жизни того или иного творца. И в нашей музыке слышатся отголоски и рока, и поп, и джаза – всей той музыки, на которой мы росли, на которой мы учились и которую мы любим. И именно поэтому музыка проекта Lator не имеет аналогов среди техно-проектов. 

 Интервью: Technoid

в начало