Имя Роллинса впервые громко прозвучало в пятидесятые годы. И по сегодняшний день его имя воспринимается как синоним потрясающего исполнительского мастерства и верности собственным творческим принципам. В принципе, Сонни не принадлежит к числу новаторов, первооткрывателей, революционеров и экспериментаторов. 

Он сформировал свой собственный стиль исполнения, но при этом всегда очень осторожно относился к новинкам и внедрял их в свою музыку только после детального осмысления, которое нередко длилось несколько лет. 

Его называют одним из самых ярких тенор-саксофонистов за всю историю джаза. В своем творчестве он никогда не боялся одиночества и пустоты вокруг себя, не боялся отстать от соплеменников, пребывая некоторое время в стороне от всех и вся. Мгновение или годы спустя он продолжит свой путь, но уже твердо понимая в какую сторону и зачем он пойдет. 

В его долгой жизни были наркотики, тюрьма и поиски истины восточных философий. Он мудрый и юный, дерзкий и вдумчивый, ироничный и притягательный. Можно сказать, что его портрет вы всегда увидите в его музыке, потому что она его точное повторение и продолжение. 

Коренной житель Нью-Йорка, Теодор Уолтер Роллинс, появился на свет 7 сентября 1930 года. Если Нью-Йорк вполне обоснованно считают центром джазового мира, то Роллинс родился в сердце этого центра и был просто обречен стать джазовым музыкантом. И дело не только в том, что музыкой занимались его брат и сестра. Семья Роллинсов жила в Гарлеме буквально рядом со знаменитыми  Savoy Ballroom и  Apollo Theatre. Приятелями детства Сонни были будущие джазовые звезды Джеки МакЛин, Арт Тэйлор и Кенни Дрю, а неподалеку от его дома жил никто иной, как Коулмен Хокинс.

Уже в раннем детстве Сонни начал играть на фортепьяно. Но однажды он услышал альт-саксофон Луиса и решил освоить именно этот инструмент. Юный музыкант переходит  на альт-саксофон, но уже в 16 лет окончательно останавливает свой выбор на  тенор-саксофоне. Новым любимцем Роллинса стал мистер Хоук – лучший тенор-саксофонист эры свинга Коулмен Хокинс. Красота и брутальная мощь звучания Хоука, энергетика и темп его игры покорили Сони. Роллинс навсегда останется сторонником хот-джаза. 

В это же время, юные музыканты Гарлема восхищались боперами – Паркером, Гиллеспи, Монком. Не стал исключением и Сонни. При этом Телониус Монк лично опекал талантливого парня и давал ему наглядные уроки джаза. 

Как вспоминал впоследствии Роллинс, 
«…Моим идолом был Коулмен Хокинс, и впервые я услышал Монка именно на пластинке с Коулменом Хокинсом - Hawk in Flight - и вот тогда я обратил на него внимание и заинтересовался его игрой. Мне очень повезло, что я понравился Монку и он взял меня под свое крыло. Еще будучи старшеклассником, я приходил на уроки к Монку домой вместе с еще несколькими ребятами.» 

Молодой музыкант прогрессировал феноменально быстро. Его техника игры на тенор-саксофоне и умение импровизировать были сразу замечены и заслужили уважение  в самых высоких джазовых сферах. Уже в 1949 году девятнадцатилетний Роллинс впервые в жизни участвовал в сессии звукозаписи с вокалистом Бэбсом  Гонсалесом (Babs Gonzalez). Чуть позже, в том же году он записывается с такими знаменитостями, как Джей Джей Джонсон и Бад Пауэлл.

Гарлем конца сороковых и начала пятидесятых уже заметно отличался от Гарлема двадцатых, когда белые свободно посещали этот район, ходили на концерты в здешние клубы и театры. Гарлем стремительно утопал в криминале и становился похож на враждебное к внешнему миру гетто. Гангстерские разборки, уличная преступность, наркомания все увереннее превращались в повседневную реальность. 

Не избежал этих реалий и Сонни Роллинс. В 1950 году он был арестован за попытку вооруженного ограбления и получил три года. В тюрьме Рикерс Айленд восходящая джазовая звезда провела десять месяцев, после чего Роллинс был условно досрочно освобожден за примерное поведение. Тем не менее, в 1952 году его арестовали вновь за нарушение условий пребывания на свободе – он был уличен в употреблении героина. Сонни был направлен на принудительное лечение в специальную клинику в Лексингтон, штат Кентукки. Сонни действительно избавился от наркозависимости и больше никогда проблем с законом не имел. Ошибки молодости, к счастью, остались лишь неприятным эпизодом в его биографии.

Роллинса все больше признавали на джазовой сцене Нью-Йорка и Чикаго, он активно играл и записывался с самыми большими мастерами джаза того времени – это Арт Блэйки, Монк и  Майлс Дэвис. В состав ансамбля Дэвиса Роллинс вошел в конце 1951 года. 

В своей автобиографии Майлс писал впоследствии: 
«У Сонни была отличная репутация среди молодых ребят в Гарлеме.  Публика всегда высоко оценивала его мастерство. Он был легендой, почти богом для очень многих молодых музыкантов. Многие считали, что он играет на саксофоне на уровне Берда». 

Кстати, именно Майлсу Сонни был обязан своим прозвищем «Ньюк», ставшим довольно распространенным в пятидесятые годы. Позже Роллинс даже выносил его на обложки своих альбомов – например, Newks Time. 

Как-то раз Дэвис со своими музыкантами, включая Роллинса, ехали куда-то на такси. Белый водитель, оглянувшись и посмотрев на Роллинса, воскликнул: «Черт побери, вы – Дон Ньюкомб!». Он принял Сонни за популярного бейсболиста из клуба Brooklyn Dodgers. Музыкант охотно поддержал розыгрыш и всю дорогу красочно описывал, сколько он накидает St. Louis Cardinals в этот вечер. С тех пор он и стал Ньюком. 

Помимо работы у Майлса, Сонни сотрудничает с другими музыкантами и выпускает сольные работы. В конце 1955 года музыкант отправляется в Чикаго. Он получил приглашение стать тенор-саксофонистом в квинтете Клиффорда Брауна и Макса Роуча. Летом 1956 года выходит, пожалуй, его самый именитый альбом Saxophone Colossus. 

Нескромное, на первый взгляд, название альбома объективно отразило новую реальность. Ко второй половине пятидесятых Сонни Роллинс уже стал ведущим тенор-саксофонистом своего времени и наиболее ярким представителем направления, которое стали называть хард-боп. 

Итальянский критик Арриго Полилло писал о хард-бопе: 
«Новый боп стал более простым, агрессивным, горячим и менее драматичным, чем боп Паркера, Гиллеспи и Пауэлла». И именно музыка Роллинса-композитора и музыка Роллинса – саксофониста наиболее убедительно выражали особенности этого нового направления. По поросам журнала Down Beat Сони Роллинс был первым в категории «новая звезда» среди тенор-саксофонистов.

Общее внимание привлекли его два последующие альбома, вышедшие в 1957 году – «Way Out West» и «A Night at the Village Vanguard». Здесь маэстро отказался от фортепьяно, и  в качестве аккомпанемента своему саксофону оставил только контрабас и ударные. Для тех времен такое изменение формата ансамбля казалось весьма необычным. 

Конкурентом Роллинса становится харизматичный Джон Колтрейн. Его концепции и подход к горячему, тяжелому бопу выглядели более радикально, чем музыка Роллинса. Со своим манифестом фри-джаза выступил еще один саксофонист, которого звали Орнетт Коулмен. Модернист Роллинс на фоне возникших новых направлений неожиданно для себя самого превратился в одного из лидеров джазового мэйнстрима. 
Сонни не стал вступать в творческую дискуссию с авангардистами. Он… просто замолчал. На долгих два года, с августа 1959-го по ноябрь 1961-го, музыкант, находившийся в зените славы и в расцвете творческих сил, ушел из поля зрения критики, публики и коллег. Сонни не записывал новых работ, не давал концертов, избегал общения с джазовой средой.

Это породило массу слухов: Сонни вновь попал в плен к наркотикам, Сонни сошел с ума, Сонни изобретает новую музыку и так далее. Все это было очень далеко от истины. На самом деле Роллинс вел размеренный, спокойный, здоровый образ жизни, размышлял о джазе и открывшихся новых путях его развития, о своей музыке, о новых идеях и возможности их воплощения в собственном творчестве. 

Впрочем, один из слухов основания под собой все же имел. По ночам Сонни Роллинс действительно частенько выходил со своим инструментом на Вильямсбургский мост над Ист Ривер в Нью-Йорке и часами импровизировал в одиночестве, под холодным светом звезд в сопровождении голосов ночного города. Так родился один из самых поэтичных джазовых образов – одинокий саксофонист на мосту.

Сам маэстро об этом периоде говорит так:
«Я стал очень знаменит в то время и почувствовал необходимость всесторонне осмыслить различные аспекты и моей музыки, и моего успеха. Я чувствовал, что получил очень много и за очень короткое время, и я сказал себе: остановись на минутку, всегда надо идти только своим путем. Я не хотел слепо следовать за другими. Я хотел до всего дойти сам, собственными усилиями. И я выходил играть на Мост.» 

В другом интервью он ссылался на извечную проблему музыкантов, досаждающих своими репетициями соседям и говорил о том, что этот мост стал в этом смысле идеальным решением этой проблемы.

Духовный и творческий катарсис музыканта нашел отражение в первом же альбоме, записанном им после возвращения в джазовый мир – это был альбом The Bridge 1962 года. Роллинс вновь показал себя уникальным мастером импровизаций, но в стилистике его новой музыки ничего революционно или нового критики не усмотрели. 

Сонни оставался самим собой, и его называли консерватором. Поезд под названием джаз уезжал вперед, рядом, не менее шумно и целеустремленно проносились составы под называнием рок. А маэстро пытался и искал своего продолжения во всей этой музыкальной истории. Он не стоял на месте. Он интенсивно и много работал, выпуская альбомы  наполненные латино-американскими ритмами, джазовыми стандартами и даже попытки найти общий язык с фри джазом. 

Но интенсивный поиск гармонии со временем вновь привел Роллинса к необходимости опять остановиться и поглубже заглянуть внутрь себя. В 1966 году он опять резко прекратил всяческое общение с джазовым миром. На сей раз он погрузился в духовные поиски, увлекшись философией йоги и дзен-буддизма. Парадоксально, но как раз эти поиски джазового музыканта среднего возраста совпали с увлечениями молодых радикалов из кругов хиппи. 

Сонни вспоминал: 
«Я занялся изучением восточных религий. Мне всегда хотелось оставаться самим собой. Я всегда делал или пытался делать то, что считал важным для себя. Мне этого хотелось. Мне хотелось играть на Мосту. Мне хотелось изучать религию. И все это вместе привело меня к решению вновь прервать свои публичные выступления на какое-то время. Во время этого моего второго «ухода» я немного работал в Японии, затем поехал в Индию и много времени провел там в монастыре. «Вынырнул» я в начале 70-х и сделал свой первый альбом в 72-м. Я взял тайм-аут, чтобы обрести духовное равновесие и жить в ладу с самим собой».

Следующие тридцать лет его карьеры, в отличие от золотых  50-х, не принесли особо выдающихся свершений. Он более или менее регулярно выпускает новые альбомы, которые не пользуются особой популярностью. В его музыке появляются ритмы фанка и ритм-энд-блюза, уходя от фри-джазовой элитарности, она становится заметно ближе к поп-музыке. Апогеем такого сближения становится участие Роллинса в записи альбома Tattoo You рок-группы Rolling Stones в 1981 году. И в составе его собственных коллективов появляются электрические гитаристы и басисты.

И уже в новом веке Роллинс возводится на пьедестал легенды, заслуженно принимая многочисленные премии, награды и почести. Но для большинства, и критиков, и слушателей, он навсегда останется одиноким ночным саксофонистом на мосту… 

Вы слушали программу История Джаза. С вами был Мартин Ландерс. Спасибо. До свидания.