Можно по-разному относиться к вибрафону в джазе вообще, но нельзя не признать, что Гари Бертон был и остается самым значительным представителем этого инструмента на современной сцене.
В начале 60-х он работал в квартете малоизвестного тогда гитариста из Нэшвилла Хэнка Гарланда. Тандем электрогитара-вибрафон с ритм-секцией был в то время достаточно популярен. Позже, к концу 60-х, Бертон создал свой неповторимый стиль, записывался на разных фирмах грамзаписи. А в начале 70-х сотрудничал с именитой компанией ЕСМ и с другом-партнером по творчеству Чиком Кориа. 

Извеcтный джазовый вибрафонист Гэри Бёртон родился 23 января 1943 года в городе Андерсон, штат Индиана, США. Самостоятельно освоил фортепиано, в дальнейшем отдал свое предпочтение вибрафону. 

"Когда мне было 6 лет, мне повстречался человек, который играл на маримбе. Звуки маримбы раззадорили меня, а сам инструмент разбудил мое детское любопытство. Я попросил родителей купить мне маримбу", — рассказывает Бертон. Долгое время он жил вдали от крупных городов, музыкальных и культурных центров, не имея возможности слушать даже записи других вибрафонистов. Его "партнерами" были пластинки с записями фортепианных трио. Именно под них он отрабатывал свою инструментальную технику. 

«Первой джазовой пластинкой, которую я услышал, была пластинка Бенни Гудмана. До этого я не импровизировал, играл по нотам, которые покупал отец. Это были фортепианные ноты популярных мелодий. Я разучивал их, пытался сыграть гармонию. Бенни Гудман стал для меня откровением. 

Мне захотелось узнать больше об этой музыке. Однажды мой отец увидел объявление об уроках фортепиано и современной гармонии. Это было то, что нужно. Тогда я начал знакомиться с музыкой Гарнера, Брубека, Арта Блэки и других музыкантов, бывших популярными тогда, в середине пятидесятых. Таким образом, я научился гармонии и основам фортепиано, а потом все это я уже сам перекладывал на вибрафон. 

Тогда же я узнал около 50 джазовых стандартов, которыми обязан владеть каждый джазмен. Я уже мог пойти на джем и играть с другими музыкантами. Так что последние два года школы я довольно регулярно играл в местных клубах и ресторанах. Тогда и началось мое изучение джаза».

В 1960 году Гэри принимает участие в студийной работе с известным кантри гитаристом Хэнком Гарландом и с Четом Аткинсом. 

«Хэнк хотел записать джазовый альбом с вибрафонистом, а я был единственным в округе. Я приехал в Нэшвилл на прослушивание  и я ему понравился. Он поинтересовался моими планами. Я ответил, что через месяц оканчиваю школу, а в сентябре еду в Бостон, чтобы учиться в Беркли. Тогда он пригласил меня работать в Нэшвилл все лето. Это было здорово. Мы играли каждый уик-энд, а затем я записал не только его альбом, но и альбом Чета. И еще получил контракт на запись с фирмой RCA. Таким образом, в 17 лет я приехал в Беркли с солидным багажом, и это позволило мне начать карьеру очень рано».

В начале 60-х он поступил в Беркли, где во время двухгодичной учебы приобрел фундаментальные знания в области гармонии, композиции, истории музыки. Там же он начинает сотрудничать с Майком Джиббсом.

В 1963 году Burton присоединяется к группе Джорджа Ширинга, а последующие 3 года играет со Стэном Гетцем. 

«Мы постоянно гастролировали. Я встречал разных музыкантов, многому научился у Джорджа, который был настоящим мастером гармонии. Но примерно через год Ширинг решил сделать паузу, так что я остался без работы на две недели - через две недели меня пригласил Стэн Гетц»

«За год до моего прихода Стэн выпустил свой первый альбом, открыв для американцев музыку стиля босса нова. Второй альбом с песней "Girl From Ipanema" попадает на первое место во все чарты и мы начали играть везде, где только было можно – от камерных залов до больших стадионов. Но, по правде говоря, Гетц не имел никакого желания играть только босса новы. 

Конечно, ему нравилась эта музыка, но он был прежде всего джазменом, поэтому две трети программы мы играли джаз, а только в конце, для публики, играли босса новы. Я многому научился у Стэна: как выразительно сыграть мелодию, как донести ее до публики. Он был настоящим мастером. В течение трех лет с Гетцом моя манера игры сформировалась окончательно. Я был готов к созданию своего бэнда».

В 1967 году музыкант собирает собственную группу, работающую в стиле джаз-рок. 

«К тому времени, когда я организовал свою группу, мне было всего 24 года. В то время были популярны Beatles и Bob Dylan. В то же время друзья знакомили меня с классической музыкой. Ведь я начал как джазовый музыкант и в начале карьеры просто не имел возможности интересоваться чем-то еще. Поэтому я все открывал для себя заново. И у меня возникло желание отойти от джазовых традиций. В то время все исполняли приблизительно одни и те же песни, мало кто писал свою музыку. 

Но если Майлс Дэвис записывал на пластинку какой-нибудь джазовый стандарт, его играли все. Я взял пример со Стэна Гетца, который попытался соединить бразильскую музыку с джазом, и это хорошо сработало. Я подумал, что надо бы тоже посмотреть, что творится вне джаза. Мне нравились битлы, Дилан, кантри, классика. И мы стали работать над этим. Сначала мы просто брали какие-то элементы творчества других композиторов и привносили их в нашу музыку. 

Мы брали роковые ритмы и "насаживали" на них свинговые темы. Вместо изысканных гармоний бибопа мы использовали гармонии, характерные для поп-музыки. Идея была совместить все. Но наиболее популярными становились пьесы в ртимах рока и кантри. В то время этим занимались немногие. Я и еще пара людей. Например, гитарист Габор Сабо. Тогда мы еще не использовали много электроники.» 

Мистер Бертон следовал традициям известных вибрафонистов, как Лайонел Хэмптон и Милт Джэксон. Но его работы все больше удалялись от принятых стандартов, что в итоге трансформировалось в новый, абсолютно неповторимый музыкальный стиль. Одновременное использование четырех звукоизвлекающих молоточков делало звук вибрафона менее перкусионным и более сложным.

В период 60-70х годов, Burton работает в различных проектах и играет с такими известными музыкантами, как Ларри Корилл, Стив Шаллоу, Рой Хэйнс, Пэт Мэтини и Эберхард Уэбер. В это же время он принимает участие в записях альбомов со Стефаном Грапелли, Карлой Блей, Китом Джарретом и  Майклом Брекером. С 1971 года Бёртон начинает преподавать в Беркли.

В 80-е Бёртон работает с Томми Смитом. В 1993 вместе с шестью знаменитыми джазовыми гитаристами он принимает участие в проекте «Six Pack». В 1998 году Бёротн участвует в записи «звездного» альбома «Like Minds», выпущенного компанией Concord Jazz Records. Творческие поиски, виртуозная техника и энтузиазм Гэри Бёртона сделали его одной из величайших фигур современного джаза.

Бертон был новатором игры на вибрафоне. Это новаторство прежде всего заключалось в характере звукоизвлечения, тонкости нюансов и общей мелодичности исполнения. 

До Бертона игрой сдвоенными палочками владел еще Тедди Чарльз и Ред Норво.
"Впервые, — писал британский критик Роджер Дайэн на страницах британского "Джаз джорнэл", — с вибрафоном обращались, как с фортепьяно, способным в совершенстве утверждать как мелодию, так и аккомпанемент"...

Уже в 1965 году он попадает в чарты журнала "ДаунБита" как "музыкант, заслуживающий более широкого признания", а начиная с 1968 года он девятнадцать лет подряд назывался читателями этого журнала лучшим вибрафонистом. 

Его собственная группа неоднократно меняла свой состав — в квартетах Гэри Бертона присутствовали и фортепиано, и саксофон, и труба, и гитара…

Неизменным инструментальным партнером вибрафона Гэри Бертона уже с первых ансамблей — становится гитара. Это были гитаристы Джерри Хан, Лэрри Корриэл, Пэт Мэтини, Майк Годрик и  Билл Фризелл. 

В 1971 году он начинает преподавать джазовую перкуссию и импровизацию в колледже Беркли в Бостоне. В 1985-м становится деканом, а в 1989-м получает степень заслуженного доктора музыки. Сейчас он — исполнительный вице-президент этого самого известного в мире джазового учебного заведения.

И в завершении несколько выдержек из интервью с маэстро:

— Меня часто спрашивают каким я вижу будущее джаза.  А ответ прост — я не знаю! Сейчас очень трудно предсказать, что случится в течение следующего полугода, не говоря уже о нескольких годах. Достаточно одному музыканту сделать запись, представляющую собой необычную смесь разных течений, и мы можем получить уже новое направление, которое увлечет всех лет на десять… Но вы никогда не узнаете заранее точного момента.

Вся прелесть ситуации в том, что любая новация в джазе (да и в других жанрах тоже) исходит од одного экспериментатора, который творчески находится впереди остальных и совершает этот скачок. А потом все джазовое сообщество подхватывает и развивает его идею, и я думаю, что именно такой процесс и поддерживает джаз, дает ему жизненные силы. Единственная разница между сегодняшним днем и прошлым состоит в том, что сейчас джазовая сцена стала намного шире в целом — на ней гораздо больше места для разнообразных стилей и течений.

На самом деле сейчас издается больше джаза, чем когда-либо раньше. То же самое можно сказать и о числе музыкантов и слушателей. 

Чик Кориа больше других вдохновляет меня на творческий поиск.  Это артист, вместе с которым я сыграл в своей карьере, пожалуй, больше, чем с кем-либо еще. Мы вместе на сцене и в студии уже 27 лет.  Стиль Чика повлиял на меня, он мне очень близок, и когда мы играем вместе, взаимопонимание у нас абсолютное — мы как будто читаем друг у друга в голове.

В студенческое время и еще лет пять после этого моя игра представляла собой смесь стилей моих любимых исполнителей, а также приемов, которые "цепляли" меня. Наверное, только лет с 25 я начал замечать, что прихожу к своему собственному, отличному от остальных звучанию. Я даже знаю точную дату и альбом, с которого могу считать себя состоявшимся в джазе, — это "The Time Machine", вышедший в 1967 году. Когда я прослушал ту запись, я сказал себе: "Теперь я знаю, что я могу". И с того времени не произошло никаких кардинальных изменений в моем стиле.

Вы слушали программу История Джаза. С вами был Мартин Ландерс. Спасибо. До свидания.