Запись программы в MP3 (110 Mb) Здравствуйте. У микрофона Мартин Ландерс. Сегодня в программе - "Первая Леди Песен" – именно так звали великую Эллу Фитцджеральд.  Ее вокал по праву считается самым изящным во всей истории джаза, хотя многие могут поставить на высшую ступень также Sarah Vaughan или Billie Holiday.

" Я никогда не знал насколько хороши были наши песни, пока я не услышал как Элла Фицджеральд ни спела их".говорит Айра Гершвин

Наделенная природой великолепным голосом с широким диапазоном, Элла могла перепеть кого угодно. Она была непревзойденной скэт-певицей. Люди всегда понимали, что ИМЕННО она поет, каждое ее слово. 

Единственным ее постоянным недостатком, было то, что Элла была крайне жизнерадостной и не могла петь слишком лирически, как того иногда требовал текст песни. Даже в композиции Love For Sale она звучала весело и счастливо. Как бы то ни было, если оценивать ее карьеру целиком, то певиц такого класа больше попросту не было. В начале своего творческого пути Элла Фитцджеральд никогда не отличалась жестким голосом, который был присущ той же Billie Holiday.

Элла Фицджеральд появилась на свет 25 апреля 1917 г. в маленьком городке Нью-порт Ньюс в штате Вирджиния. В раннем детстве ее бросил отец, и Элла, у которой появился отчим, переехала в Нью-Йорк вместе с семьей, пошла в школу. Вплоть до смерти матери в 1932 году она оставалась, по воспоминаниям соседей и одноклассников, примерной ученицей, исправно посещавшей церковь, живой, веселой и общительной девочкой.

В старших классах она любила где-нибудь во дворе или на уличном углу давать «представления», мастерски имитируя перед сверстниками голоса популярных певцов или вместе со своим приятелем Чарлзом Гулливером с увлечением отплясывая самые модные танцы. 

После смерти матери Элла переехала к тетке в Гарлем и тут, что называется, «сошла с рельс»: бросила школу, целые дни проводила на улице, вечерами подрабатывая танцами в окрестных клубах, а в 1934 году и вовсе ушла из дома. 

Неизвестно, как сложилась бы ее дальнейшая судьба, если бы осенью того же года она не решилась принять участие в любительском конкурсе, который регулярно проводил популярный комментатор и «диск-жокей» Ральф Купер в перворазрядном гарлемском кинотеатре «Аполло». 

Это были настоящие шоу - нечто вроде известной у нас когда-то телепередачи «Алло, мы ищем таланты». Для участия в них приглашались самые знаменитые оркестры, зал был оснащен новейшей усилительной аппаратурой, а сам конкурс транслировался по радио. 

Победитель вместо обычной в таких случаях денежной премии награждался недельным ангажементом в «Аполло». Элла, накопившая к тому времени солидный опыт, собиралась выступить в амплуа танцовщицы. Но, придя на предварительный просмотр, к своему ужасу обнаружила, что соперником ее в этом жанре будет хорошо известный местной публике полупрофессиональный дуэт сестер Эдварде. Волей-неволей пришлось тут же менять амплуа, и Элла решилась петь.

Ее дебют состоялся 21 ноября 1934 года. Выйдя на сцену в своем единственном платье, она смутилась и начала петь очень неуверенно, а затем голос и вовсе сорвался. Многоопытный Купер шуткой остановил ее, дал собраться и объявил снова. 

После того, как под аккомпанемент оркестра Бенни Картера Элла спела «Judy» и «The Object of My Affection», зал взорвался аплодисментами. Успех был ошеломительным, но... обещанного победителю ангажемента она так и не получила - слишком уж непрезентабельным показался ее вид владельцам театра. Бенни Картер повел ее на прослушивание к своему прежнему боссу Флетчеру Хендерсону. 

Однако и тут ничего не вышло. Лишь спустя два месяца, когда она снова выиграла конкурс, желанный ангажемент был, наконец, получен, и Элла целую неделю выступала в Harlem Opera House с оркестром Тини Брэд-шоу.

В июне 1935 года, Элла записала с Чиком Уэббом свою первую пластинку  «I'll Chase the Blues Away», а в июле вышла с оркестром на сцену столь памятного ей «Аполло». Оркестр Уэбба работал на разных площадках, но основной его базой был гарлемский танцзал «Савой», который во многом благодаря Элле вскоре стал одним из самых известных. 

С самых первых шагов Элла стала всеобщей любимицей. Музыканты поражались безупречному чувству ритма, легкости и какой-то особой полетности ее как бы пританцовывающего голоса, девической чистоте тембра, которую она сохранила до глубокой старости, тому общему ощущению радости, которое излучало все ее существо во время пения, и ... ее неподдельной скромности, глубокому равнодушию ко всему, что зовется мирской суетой. 

Не удивительно, что слава всегда бежала не только впереди, но и где-то сбоку от нее, нимало не задевая ее человеческой сути.

Джазовая пианистка Мери Лу Уильямс: «Как-то я ходила по Гарлему и случайно забрела в «Савой». Протанцевав пару кругов, я вдруг услышала голос, от которого у меня по спине поползли мурашки восторга. Я никогда не думала, что со мной может быть такое, рванулась к сцене, чтобы разузнать, кому же принадлежит этот голос, и увидела скромненько стоявшую там милую темнокожую девушку, которая пела просто потрясающе. Мне сказали, что ее зовут Элла Фииджеральд...» 

Подобные отзывы будут сопровождать ее всю жизнь.

После выхода в 1936 году пластинки с записью «Mr. Paganini» Элла стала привлекать внимание уже не только как солистка оркестра Чика Уэбба, но и сама по себе. Ее приглашает в свое радио-шоу Бенни Гудмен, она работает с Тедди Хиллом, но в марте 1937 года вновь возвращается к Уэббу, с которым остается до самой его смерти. 

Элла никогда не забывала, что именно он сделал из никому не известной гарлемской девчонки знаменитую певицу. Весной 1938 года Леди Песен записывает свою интерпретацию детской считалочки «А Tisket, a Tasket», принесшую ей всеамериканскую известность. После смерти Уэбба Элла несколько лет руководит его оркестром, но потом возвращается на клубную сцену. Работая со многими музыкантами, Элла искала свой собственный стиль. 

Ведь как ни странно, быть может, это звучит, но вплоть до конца войны она была отнюдь не джазовой певицей, а всего лишь очень знаменитой, хорошо раскупаемой, неизменно занимавшей первые места в чартах поп-звездой, изредка использовавшей в пении джазовые приемы.

Постепенно Элла становилась (даже внешне) другой певицей. Она уже не хотела быть всего лишь исполнительницей - пусть и самой лучшей - чьих-то песен. Ее звездный час пробил в конце войны с наступлением эры нового, не традиционного джаза, эры би-бопа. Основываясь на его принципах, Элла, как некогда Армстронг, решительно стерла границу между голосом и инструментом. 

«Когда я пою, - говорила она позднее, - я мысленно ставлю себя на место тенор-саксофона».

Она сделала скэт не только обыденным вспомогательным приемом, но важнейшим стилеобразующим принципом джазового вокала, доведя его виртуозную технику до пределов совершенства. Первой ласточкой на этом пути стала сделанная в октябре 1945 г. запись «Flying Home». За ней последовали «Lady Be Good», «How High the Moon» и другие шедевры, открывшие миру новую джазовую звезду первой величины и новое измерение самого джаза. 

С тех пор началось триумфальное шествие «первой леди джаза» по континентам. Элла, несмотря на всю свою славу и внешнюю солидность, до самых преклонных лет оставалась глубоко домашней девочкой, «маминой дочкой», сохранившей не только девический тембр голоса, но и девически чистую душу, о чем в один голос говорят все работавшие с ней музыканты. 

Она все время нуждалась в опеке, в твердой направляющей руке. В юности это был Чик Уэбб, в зрелом возрасте таким опекуном стал Норманн Гранц. Именно он вытащил ее из ночных клубов на большую филармоническую сцену и привел к мировой славе.

В начале 50-ых Фицжеральд начинает выступать вместе с трио своего мужа и выпускает несколько пластинок в дуэте с Элислм Ларкинсом на которых она представила свое видение песен Джорджа Гершвина.
В 1955 после участия в фильме "Pete Kelly's Blues" Элла подписала контракт с лейблом Verve. 

Фицджералд имела широкий диапазон голоса, который сохранял легкую вибрацию, придавая свежесть и привлекательность исполнению песен в стиле скэт. В ее раннем творчестве чувствуется музыкальное влияние Конни Босуэлла. Она была элегантно-виртуозной джазовой певицей, ее работа с Реем Брауном, а также с Джо Пассом и Томми Фланаганом была всегда безупречно продумана. Фицджеральд увязала воедино джаз и лучшую популярную музыку Америки. 

Величайшая из всех импровизаторов-вокалисток, она могла поспорить в изобретательности своих соло даже с Диззи Гиллеспи. С другой стороны, она удивительно легко и незатейливо представляла аудитории очередную простенькую популярную песенку, но этой простоте завидывали многие бродвейские и голливудские поп певцы. 

Фитцжеральд всегда была точна и технична. Своим чистым, сильным голосом она демонстрировала ясность и точность интонирования. Дюк Эллингтон писал про нее, что "ее мастерство вызывает в памяти слова маэстро Тосканини, который говорил о певцах, что или это хороший музыкант, или нет. Элла была вне этих категорий. " 

Не могут не поражать ее импровизации, когда она поет скэтом" – говорил  Мел Торн, - "каждый, кто попробует спонтанно импровизировать, знает, что труднее всего оставаться в пределах заданной гармонии. А ее ноты спеты абсолютно точно, легко." 

Она одна из немногих, кто в течении полувека импровизировал на сцене.
Авторы текстов всегда были благодарны Фицджералд: ее четкая дикция гарантировала, что каждое слово будет наделено смыслом. 
Композиторы были благодарны Фицджералд: мелодия будет спета именно так, что все мельчайшие нюансы, собранные воедино с гениальной легкостью, заставят песню звучать. 

Джазовые музыканты любили ее импровизации, она всегда придавала музыке некую спонтанность. 

В пик своей карьеры, в 60-х, выходит очень веселый альбом "Mack the Knife",    во время записи которого Элла полностью забыла слова и придумывала свои собственные прямо на ходу. Этот альбом впоследствии стал классикой.

Начиная с концерта в Санта-Монике в 1972 году Элла Фитцджеральд стала считаться достоянием джаза. По прошествии 70-х годов голос Эллы стал заметно увядать, и в 80-х годах карьера певицы подошла к закату. 

Проблемы со зрением и сердцем временами заставляли надолго забывать Эллу о музыке, но ее редкие выступления всегда отличались великолепным чувством свинга и неизменной радостью в голосе. В1994 году Элла Фитцджеральд окончательно ушла на пенсию, а через два года ушла из жизни. 

Элла Фицджеральд была рождена для того, чтобы петь. Она пела всегда и везде - на сцене, на репетициях, постоянно что-нибудь мурлыкала себе под нос. Ей было не важно, что за окном - Детройт, Берлин или Токио, праздничный день или нет. 

Ничто, кроме музыки, не имело для нее существенного значения, и она могла выйти из себя только в том случае, если кто-либо покушался на ее священное право петь так, как она этого хочет.

По словам коллег, никто не работал так напряженно, как она. Она пела до самого конца, до тех пор, пока физически была в состоянии это делать. И вплоть до 90-х годов, несмотря на слабеющее зрение и ухудшающееся здоровье, она по-прежнему выходила на сцену, сохраняя в своем голосе энергию и обаяние молодости. 

Когда же выступления стали невозможны и жизнь в миру потеряла для нее всяческий смысл, она достойно ушла в одиночество, добровольно заточив себя в своем доме в Беверли Хиллз. Ее последний диск, символически названный «All That Jazz» был записан в марте 1989 года, а последний концерт состоялся в Уэст Палм Бич осенью 1992 года. Ей было 78 лет, из которых больше 60-ти она провела на сцене.

Элла Фицджеральд успела сделать необычайно много. Она работала с лучшими артистами джаза и поп-музыки – от Луи Армстронга и Дюка Эллингтона до Фрэнка Синатры и Нэт Кинг Коула. Она сама стала живой историей джаза, одной из ее интереснейших и неисчерпаемых глав. Она покорила все континенты и завоевала все мыслимые знаки отличия, включая приемю Кеннеди-центра и Национальную медаль искусств. 

Дан Моргенштерн об одном из последних концертов Великой Эллы:

 «Она едва видит и находится уже не в лучшем состоянии. Ее выводят под руки на сцену и она, конечно, сидит. Но Бог мой, сколько же в ней еще энергии! Шоу было долгим, и она все это время работала. И никакого отдыха между песнями. Некоторые певцы делают небольшую паузу между каждой песней, а она – бац! – и уже перешла к следующему номеру. Все знают, что у нее нет нужды давать концерты, она – мультимиллионерша. Но она хочет этого. Она жаждет этих аплодисментов, ибо это – ее жизнь!» 

Вы слушали Историю Джаза. С вами был Мартин Ландерс. Спасибо. До свидания.

в начало