Добрый вечер. У микрофона Сергей Озон, программа Big Ben Rock. Roxy Music Brian Eno родился в местечке Вудбридж (Woodbridge), что расположено в Саффолке (Suffolk) в Англии, 15 мая 1948 года. При крещении ему было дано имя Brian Peter George St. John le Baptiste de La Salle Eno. Образованием его до 16 лет занимались монахи ордена De La Selle, после чего он прошел двухлетний курс обучения в Ипсвичской школе искусств (Ipswich Art School).

"Я поступил в художественную школу, потому что не хотел заниматься обычной работой по найму. Я видел в этом какой–то подвох, западню. Фактически это очень характерно для моей жизни: делать что–либо не для достижения чего–то, а скорее для того, чтобы чего–то избежать", — говорил Ино.

"Я верил в то, что благодаря удаче попал в очень хорошую школу. Ипсвич был основан в свое время замечательным просветителем Роем Эскотом, и практика преподавания была направлена скорее на саморазвитие и укладку определенных манер и способов восприятия, нежели на какие–то специальные технические дисциплины. 

Таким образом, вместо того, чтобы просто сидеть и рисовать, мы учились обретать себя в горячих дискуссиях и различных проектах, направленных на самопознание и самопостижение, чтобы потом избавиться от предрассудков и комплексов и быть способными создать что–нибудь действительно стоящее. В душе я был лидером, и поэтому требовалось немало усилий стать последователем и воспринять эти идеи. Как оказалось потом, они стоили многого."

Во время случайного визита в школу авангардного композитора Корнелиуса Кардье появилось огромное пространство для новых захватывающих экспериментов, и после различных проб и смены традиционных музыкальных инструментов он начал играть со звукорежиссерами–экспериментаторами  использовавшими магнитофоны. В 1965 году Ино покидает Ипсвич и переводится в Винчестерскую школу искусств — там было 30 студийных магнитофонов.

Винчестер был традиционным заведением, и поэтому эксперименты приходилось держать в тайне, из–за чего большинство студентов считали Ино несколько странным, если не сказать большего. "Я чувствовал, что искусство — это гораздо более серьезная вещь, чем они все считают. Они полагали, что оно лишь декоративно или может сделать уже существующие вещи намного лучше. 

Я же думал, что это более обширное понятие, но, к сожалению, ничем не мог это подтвердить. Даже моя любимая учительница, очень яркая женщина, преподававшая логику, часто говорила что–нибудь в таком духе: "Я не могу понять, почему, обладая столь замечательным умом, ты занимаешься подобной ерундой". Так я защищал свою точку зрения, сражаясь и экспериментируя 10 лет, после чего мои мысли и способы думать претерпели некоторые изменения."

Ино углубился в чтение, выдвигая попутно различные теории по поводу того, что он думал о назначении искусства.
"Сперва я был согласен с Джоном Кейджем, говорившим, что "искусство — это бесцельная игра ради игры". Потом я отбросил эту мысль и стал считать, что это род своеобразной медитативной активности", — вспоминает Ино. Примерно в это же время группа "Who" выпускает альбом "My Generation", который всерьез заинтересовал Ино.

"Я подумал: ага, рок–музыка собирается родить из себя нечто стоящее и решил организовать собственную группу THE MAXWELL DEMON со своими сокурсниками и гитаристом Энтони Грэфтоном. Однажды ночью, в конце рождественских каникул, мы собрались вместе, он стал играть, а я пел. И первая же вещь, которую мы написали, оказалась очень классной. Мы назвали ее "Ellis B. Compton Blues". 

Там получилось такое фантастическое гитарное соло... " Этот трек оказался единственным, сделанным группой.

В конце 1969 года Ино перезжает в Лондон и живет там в творческой коммуне, члены которой зарабатывали на жизнь различными проектами. "Я старался делать одновременно столько вещей, насколько это было возможно. Рядом со мной жили интереснейшие персонажи, участники "Scratch Orchestra" и "Portsmouth Sinfonia", а также моя собственная группа."

Ино работает ассистентом в отдел рекламы местной газеты. После того, как он понял, что исчерпал себя на данном поприще, он стал дилером "трехгрошовой" электроники: скупая старые динамики, он мастерил для них корпуса и продавал своим друзьям.

В конце 1970 года Брайен случайно встречает саксофониста, которого видел несколькими годами раньше на авангардном концерте в Ридинге. После беседы с ним Ино еще ярче осознал для себя, что рок–музыка — это то, что может дать ему ощущение полноты и счастья. Это был Энди Маккей. три месяца спустя начинается их совместная работа. Брайена взяли техническим ассистентом. 

У него был собственный студийный магнитофон, а группе нужно было как-то писаться. Был еще синтезатор, который откуда–то приволок Энди и на котором никто не играл; он поступил в ведение Ино, ставшего таким образом полноправным участником коллектива. Группа называлась "Roxy Music".

Брайен Ферри родился 26 сентября 1945 года в небольшом городке Вашингтон (из которого, возможно, вышли предки первого американского президента) графства Каунти Дурхэм. Его отец, прежде горняк, работал ночным сторожем. Сам Брайен рос, как все рабочие парни английского северо-запада, гоняя голубей на заднем дворе. 

Его первой группой, игравшей в рабочих пабах с 1964 года, был коллектив Banshees. В репертуар входил весь ритм-энд-блюз, много Чака Берри. Ферри был вокалистом и исполнителем на гармонике, а в своей следующей, более профессиональной группе Gas Board он играл и на саксофоне. Этот соул-бэндовый октет включал в состав четыре саксофониста, трубача и исполнял жанрово довольно неопределенные композиции, часто напоминая Бобби Бланда. 

Играли они в районе Ньюкастла, где Ферри в местном университете изучал лингвистику и изящные искусства. Некоторое время группой руководил Крис Райт, позже один из сопредседателей фирмы Chrysalis. 

В 1968 году Брайен отправился в Лондон и перебрал несколько работ, включая место водителя грузовика, прежде чем решил попытаться найти удачу в музыке.   Претензий и надежд у молодого Ферри было в переизбытке. 

Обладая ярко выраженным провинциальным акцентом, он попытался поразить столичную публику "искусством на уровне Милтона и Шекспира" - но первоначальный отклик был минимальным.   Прежде чем набрать Roxy Music, Ферри хотел пристроиться вокалистом в King Crimson. И хотя его завернули, Роберт Фрипп отметил, что "этот парень имеет потенциал в других областях", и дал Ферри рекомендацию к своему однокашнику Дэвиду Эйнховену, руководителю EG, дочерней компании от Island. 

На фирме сначала пожелали, чтобы Ферри сделал сольный альбом с сессионными музыкантами, но когда Брайен отверг все кандидатуры, ему дали полную свободу действий.   Грэхем Симпсон, первый басист Roxy, также играл в Gas Broad. Он встретил Ферри, когда тот изучал английскую литературу в Ньюкастле, и был единственным для него знакомым музыкантом в Лондоне. 

Позже Симпсон для всех бесследно исчез, возможно, даже умер. Как вспоминал Ферри, он был парнем со странностями. "Почти год Грэм был в каком-то подвешенном состоянии. Он все больше отходил от дел и не мог ни с кем контачить. За неделю до Большого Западного Фестиваля он ушел окончательно, и тогда я пригласил Джона Портера, который был гитаристом в Gas Broad. Но тот не потянул, и Пит Синфилд, продюсер первого альбома, нашел для нас Рика Кентона, своего приятеля, который сыграл на Virginia Plain".   Кентон, впрочем, тоже не задержался. 

Анализируя историю британского рока можно просто удивляться - сколько известных музыкантов вышло из стен художественных училищ. Происходило это, очевидно, потому, что в этих заведениях основное внимание уделяли не столько рисованию или живописи, сколько развитию художественного мышления, личности. В Roxy Music собрались люди с совершенно противоположными вкусами. Брайен Ферри обожал 50-е и 60-е годы, басист Энди Мак Кэй любил классику, а гитарист Фил Манзанера любил благозвучный рок американского западного побережья. Но главное было не в этом. Главное было - жить в искусстве, выразить внутреннюю томность, создать на сцене красоту позы, костюма, образа. 
Американская группа The Velvet Underground - Бархатное Подполье, выросшая из нью-йоркского окружения изобретателя поп-арта Энди Уорхола, была любимой у Roxy Music. Но стилистические отличия наметились сразу. Если в Америке, стране глубоко демократичной, нужно было быть вместе с народом - то в аристократической Англии притворяться пролетариями было необязательно. Более того - от артиста здесь ожидают такой  рафинированности, которая может появиться только после трех поколений благородного безделья. В воздухе витала сладкая позированная арисократическая  блажь. 

Брайен Ферри, так же как его современник Дэвид Боуи, не коверкали себе язык просторечьем, а пели на интеллигентном английском. В их образе отчетливо проступали приметы джентльменства. Приметы эти известны: вежливость, деликатность, застенчивость, обходительность, ранимость души, отличные манеры за столом и в обществе, требовательность к себе, жесткая самодисциплина. 

На смену хиппи и попсовикам пришло какое то артистическое кабаре будущего, на сцене стояли загадочные красивые личности с непроницаемыми лицами без единой улыбки. Невиданные чуть небрежные костюмы звали насладиться роскошью жизни в безопасном комфорте, за внешней сдержанностью угадывалась неудовлетворенная страсть и богатство сексуальных фантазий. 

Брайен Ферри пел в откровенно мелодраматическом стиле. Не будь он таким привлекательным и застенчиво-благородным, все это бы выглядело карикатурой. Брайен Ферри приносил свою возвышенную эмоциональность и эротизм на сцену.

В нем была инопланетная отрешенность. В художественном коллежде будущая группа формировалась просто их друзей-приятелей. Брайен увлекался Бархатным Подпольем, слушал Джона Кейджа и другую арт-музыку, пробовал сочинять на фисгармонии. 

Прошел слух о некоем Брайене Ино, у которого был свой профессиональный магнитофон. И вот однажды этот Ино появился со здоровым железным ящиком, это был немецкий аппарат  промышленного стандарта. Ино увлекался электронной музыкой. На репетициях Ино и Мак Кей исторгали из аппаратуры всякие всхлипы и стоны, а Брайен, яростно накачивая ногами педали фисгармонии, выдавливал из нее рыдающие аккорды. 

Ино с тех пор, как известно, стал знаменитым экспериментальным музыкантом, продюсером, концептуальным художником, автором нашумевших выступлений о роли современного искусства. Он - концептуальный теоретик, обладающий редкой способностью превращать интеллектуальные идеи в материальную форму. Заметим, что Ино часто приглашают читать лекции в Королевском Коллежде Искусств. 

Вспоминая свои ранние дни с Roxy Music и пытаясь объяснить произошедшее, Ино пишет: "У нас было чувство иронии, чего до нас не было ни у кого. Было желание выразить свой интерес к изящным искусствам через поп арт и звук. Roxy Music , - говорит Ино, _ было невероятным сборищем личностей. Мы все были очень разные, но отличия друг от друга сглаживать не пытались, считая, что в этом и есть наша сила. Мы были как двуликий Янус, одно лицо которого обращено в прошлое, другое в будущее, причем и то и другое, и прошлое и будущее видится как абсолютный китч". Конец цитаты. 

"Я никогда не думал, что добьюсь успеха, но поскольку делать больше было нечего, я занимался этим. Когда люди стали говорить, что мы им нравимся, это было для меня большим сюрпризом."

"В 1971 году группа несколько раз чуть не провалилась из–за поломок аппаратуры, но были также и светлые стороны, — вспоминает Ино. — Тогда еще я стоял за пультом, отстраивал звук, но у меня был микрофон, и я исполнял некоторые вокальные партии. Насколько сильным было удивление людей в зале, таращивших глаза на меня, стоящего посреди зала и поющего. Это было очень приятно".

В конце концов Ино уговорили покинуть место за пультом и переместиться на сцену за синтезатор. Оборудование и звучание группы сделало бессмертными имена двух Брайенов — Ферри и Ино, но от первого фокус славы начал все более ощутимо смещаться в сторону второго —обретающего силу существа за синтезатором. Так долго продолжаться не могло. 

До Ферри начали доходить слухи о записях Ино и Фриппа, об отношениях с PORTSMOUTH SINFONIA и наконец выкрики из зала имени Ино, доносившиеся все чаще. И в июне 1973 года ROXY MUSIC отыграли свой последний концерт на фестивале в Йорке. Именно после этого выступления Ферри заявил менеджерам, что он никогда больше не выйдет на сцену с Ино. Ино, в свою очередь, потребовал, чтобы он сказал это при всех участниках группы, прямо в лицо. Но Ферри ничего путного не сказал. И Ино покинул группу, произнеся: "О’кей. Все к черту, я ухожу".

"Огромный груз свалился с моей души. Я чувствовал себя, словно выпускник школы, которому завтра и никогда больше не надо идти туда снова, или что–то в этом духе", — вспоминает об этом Ино.

В костюмах группы повторялись мотивы фильмов 50-х о Повелителях Космоса, наивных зарисовок наивного времени. Цель была - выглядеть красиво, но красотой, доселе невиданной. 

В наш век слияния популярной музыки с модой стоит, пожалуй, вспомнить, что до появления Roxy Music мода ненавидела рок, а рок ненавидел моду. На концерты Roxy Music спонтанно, самопроизвольно стали стекаться создатели нового, на их концерты народ ходил в специально придуманном, индивидуально пошитом, стилистически соответствующем. На обложках их альбомов изображались идеальные футуристические девушки. Брайен Ферри признавался, что пытался создать идеализированный образ своей поклонницы. Он не скрывал, что ему нравились танцовщицы из мюзик-холла где нибудь в Лас-Вегасе - все эти накладные ресницы, пышные шиньоны, высокие каблуки. "Пошлость абсолютная , - признается он, - но как красиво!" 
 

На своем европейском турне Roxy использовали американца Сэла Мейда, который только тем и прославился, что сыграл пару раз в Нью-Йорке с заштатными группами.   Были и другие изменения в составе. Интересной была попытка задействовать бывшего гитариста The Nice Дэйва О'Листа. "Сначала нам казалось, что все отлично, но потом... Он был отличным и вдохновенным исполнителем. В настроении мог выдать такое неподражаемое соло, что работать с ним было удачей..." 

В 1973 году Brian Eno сделал свои первые шаги как исполнитель–одиночка. сингл NEVER A LIGHT WITHOUT A SHADOW был отвергнут звукозаписывающими компаниями.  тогда, вопреки экономическим и прочим соображениям, Ино решил выпустить необычный альбом, состоящий из медленно меняющихся электронных мелодических фраз, получивший название "No Pussyfooting" (который был сделан в соавторстве с Робертом Фриппом). Ничего другого на тот момент у Ино попросту не было, и в плане карьеры это был далеко не шаг вперед. Участие в сессиях самых дешевых студий и дрянная квартира на окраине, кишмя кишевшая тараканами, — вот что он получил за свой самостоятельный дебют. Проанализировав спрос на это произведение, компания, взявшая на себя производство копий, предусмотрительно снизила тираж до 5 тысяч.

Так или иначе, тираж разошелся, а у Ино был готов материал для нового альбома, получившего название "Here Come The Warm Jets" (правда, как оказалось потом, не целиком: три композиции были дописаны прямо в студии). После короткой передышкивыходит сингл "Seven Deadly Finns", и Брайен начинает понимать, что ему перестает нравиться то, что он делает. "Фактически я стал перед необходимостью начинать новую карьеру. Вы знаете о типичном стиле жизни рок–звезд: альбом, тур, двухнедельный отдых, альбом, тур и так далее. Я же ненавидел роль такого лидера, который должен быть театрален, эпатажен и харизматичен, ну, как всегда и везде."

"Я решил, что абсолютно не хочу становиться звездой, потому что это сделает неизвестным то, что я действительно хочу сделать. Популярность ограничит и свяжет рамками то, что для правильного восприятия должно быть свободным и независимым от чьего–то мнения обо мне лично. Я решил, что предпочту запись живому исполнению (честно говоря, мне не очень и хотелось снова появляться на сцене)".

"Говоря об этом альбоме 74 года "Here Come The Warm Jets",  — вспоминает Ино, — я дал 48 интервью в одном лишь Нью–Йорке. Теперь, применив свои методы работы с воспоминаниями, я мог реально оценить то, что сделал и чего не смог. И оказалось, что половина работы мне совсем не нравится, а некоторые композиции кажутся чуть ли не идиотскими: например, слова в "Some Of The Are Old". Обдумав и взвесив все эти домыслы, я снова вернулся к ним, когда заканчивал альбом, названный мною "Before And After Science". 

Работая над ним, я не стремился сделать его лучше, чем он получится. В этом есть своя скрытая мистика — когда делаешь что–то не задумываясь, получается гораздо лучше, нежели когда пытаешься сделать что–то на потребу публике (тогда это уже как бы не твоя вещь). Несколько изменился подход к вокальным партиям и текстам — если в первых работах они просто давали работу голосу как еще одному инструменту, то теперь, если слова не добавляли в композицию ничего особенного, я от них избавлялся. 

Другой проблемой чаще было то, что мне просто нечего было сказать, но в то же время я ощущал ужасную потребность и желание об этом написать. Написать о том, что говорить, собственно, не о чем. Странно, не так ли? Тем не менее все выливалось в эссе, лекции и, само собой, песни. Мне нравилось то, что сказать что–то, в принципе, можно и совсем не обязательно придавать этому какое–то значение. 

Большинство критиков восприняло появление альбома "Taking Tiger Mountain в привычных рамках представлений о том, как работают музыканты, поэтому для них это была третья по счету полноформатная работа Ино после эффектного разрыва с ROXY MUSIC. Они пытались проводить параллели и много говорили о влиянии различных исполнителей, таких, например, как John Cale или Robert Wyatt, которые действительно принимали участие в проектах Брайена и питали симпатии к его идеям и взглядам. На деле "Taking Tiger Mountain (by Strategy)" был скомпонован и записан таким образом, что влияние на идею целиком мог оказать разве что Господь Бог: была сформирована картотека из шестидесяти четырех карточек, содержащих советы, пожелания, технические детали. 

Растасованные в совершенно произвольном порядке карточки по мере выпадания определяли последовательность действий, идейное содержание и даже способы звукоизвлечения, а также использование (или неиспользование) определенных музыкальных инструментов. Это было одним из первых применений "Обходных Стратегий" .

Таким образом, я обрел отправную точку и стал шаг за шагом расширять пространство вокруг нее. По приезде в Нью–Йорк я завис на некоторое время у подруги (ее звали Рэнди). Мы приняли дозу мескалина и погрузились в красочные грезы, в которых группа девушек пела сказочными голосами команде моряков, только что сошедших со своего корабля. 

"Мы — это 801", — пели они. — "Мы — это основная материя". Я проснулся в отличном праздничном настроении, так как это были первые строки в совершенно новом для меня стиле. Я не знал умом, что в этом есть что–то уникальное, просто душа моя пела: "Христос, конечно, это преходяще, но так интересно! В конце концов это не так уж специфично, ведь ты знаешь?!"

Вернувшись домой, в Лондон, Ино стал перебирать сотни лент с музыкальными фрагментами, накопленными за десять лет работы. Ино позвонил Филу Манзанера и попросил помочь в работе. из отрезков пленки с записанными битами и музыкальными фразами, которые Брайен отдал Филу, было составлено единое целое произведение. Работа называлась "The True Wheel" и содержала фрагменты для "The 801".

Возвратимся к Roxy. При том, что Roxy Music была составлена из малоизвестных музыкантов, первые отзывы на ее выступления были чрезвычайно благоприятными - на радио и по ТВ их подавал слушателям Джон Пил, а в прессе старался Ричард Уильямс, проталкивая множество фотографий членов группы во всевозможных патетических позах и разодетых в эффектные одежды с изобилием косметики. Не удивительно, что Roxy Music часто сравнивали с Дэвидом Боуи и другими мастерами глэм-рока, но в отличие от Боуи они не испытывали недостатка в юморе, а обложки их пластинок можно было принять за отличную пародию рекламы. 

Roxy Music компрометировали методы потребительского общества и его культуру, применяя средства атомного века - можно сказать, что с художественной стороны их наставником был Энди Уорхол.   В музыке группе эту философию удалось выразить еще полнее. Ферри принес на сцену европейского рока опыт своего поколения и пробудившуюся привязанность к культурно-исторической родословной, проявившуюся в повышенном интересе к европейскому прошлому. Ностальгия по изысканному гротеску и сюрреальной символике дилановских баллад соединилась с безоговорочным поклонением изощренной эротической элегантности куртуазной культуры различных эпох, начиная от сентиментально-эротического кокетства эпохи Регентства и кончая драматически стилизованной чувственностью декаданса начала ХХ века. 

Само название, заимствованное с одной из старых афиш эпохи немого кино - это тоже не только пародия моды на ретро, но и дань ностальгии.   Ферри с группой оказались отличными стилистами. Они усвоили сотню стилей, отдавая предпочтение мистифицирующей недосказанности и тщательно отработанному эстетизму, взятому напрокат у всех упаднических эпох европейской истории. 

Они возвращали в моду прошлое, перемешивали старинное и выдумывали свое. И речь идет не только о тряпках и красках, хотя они бросались в глаза прежде всего. Главным образом это относится к концептуальным идеям и эстетике музыкального творчества Roxy Music. 

Их дебютный альбом =Roxy Music= становится  бестселлером в Англии, с тем же успехом был встречен классический сингл =Virginia Plain= (переизданный через пять лет, он продемонстрировал, как в своем стремлении реставрировать прошлое группа заглядывала в будущее, предвосхищая появление панка). Хотя Ферри объявлял, что не собирается выпускать синглы, это обещание оказалось похороненным после выхода сингла Pyhamarama. 

Диск =For Your Pleasure= выпускался Крисом Томасом, который раньше работал с Procol Harum. Здесь, как и раньше, группа демонстрирует использование старых клише, однако главным залогом творческого успеха явилось соединение в одном коллективе индивидуальностей, в стиле совершенно непохожих одна на другую, что, впрочем, и отвечало глобальной задаче Брайена. 

В звуке доминировали играющая в лучших роковых традициях гитара Фила Манзанеры и четкая работа Пола Томпсона, уцелевших мастодонтов психоделической эры, экзотические ноты добавляла игра на фортепьяно самого Ферри, в духе Терри Райли и Джона Кейджа идиосинкразическое завывание саксофона и гобоев Маккея. 

на своем инструменте Ино синтезировал  компактно сгущенные пассажи, которые в целом придавали музыке ансамбля верхнерейнские готические интонации. Электроинструменты обеспечивали несколько какофонический звук, "докрученный" сольными вставками. Бытует мнение, что именно Roxy Music впервые удалось окончательно соединить звук синтезатора с остальными электроинструментами.   Благодаря этому на первых альбомах Roxy можно найти некое "ассорти" - замечательный пример новых возможностей развлекательной рок песни. 

Вместе с тем разрушались старые представления об интермеццо, аккордическом сопровождении, мелодической линии, смысловом делении. Чисто английские тексты песен Ферри обладали символистской глубиной и их трудно было воспринимать просто со слуха, без напечатанного на бумаге текста, но в целом музыка группы "приделывала к сознанию ноги", приглашала к скорее развлечению, чем к размышлению. Пусть будет пир во время чумы! - откровение, которым проникнуто, быть может, самое значительное их произведение, композиция Psalm из альбома =Stranded=.

Перед выпуском этого альбома разногласия между Ферри и Ино по поводу музыкального будущего коллектива дошли до своей критической точки. Ферри считал, что в звучании группы немузыкальных тонов был явный пeреизбыток, и заменил Ино бывшим скрипачом и клавишником =Curved Air= 18-летним Эдди Джобсоном, инструменты которого великолепно сочетались с духовыми Маккея. В составе появился также бывший басист групп =Big Three= и =Quatermass=  Джон Густафсон. 

Хотя на альбоме Stranded появились тексты и Манзанеры, и Маккея, диск этот, равно как и первый сольник Ферри These Foolish Things), оказались почти аутентичным отражением творческого и эстетического кредо последнего. На развалинах разбитых надежд "детей цветов" Ферри с группой взрастил фантазм индивидуализма, фантазм "похоти и желания", не скованный уже никакими словами о долге, прогрессе и общественном процветании. 

Насквозь пропитанные декадентством и гедонизмом, Roxy заявили о наступлении неотвратимого и окончательного "заката Европы". A Song for Europe - печальная и саркастическая издевка пересмешника Ферри над лозунгом британских тори "Фанфары для Европы". Старое понятие, которое длительное время было в обращении культурной элиты Запада, приобрело у Ферри статус разменной монеты для массового сознания.   Интересна и интерпретация знаменитой песни Боба Дилана A Hard Rain's A-Gonna Fall с текстом, наполненным апокалипсическими метафорами, сделанная Ферри на диске (These Foolish Things). Благодаря своим скользящим интонациям, о которых мечтают многие имитаторы Дилана, Ферри исполнил песню в манере, отличной от авторской, подчеркивая неизбежность судного дня и открыто издеваясь над страхом перед этим днем. 

О голосе Ферри следует сказать особо. Это чрезвычайно интересное вибрато, звучащее, как правило, несколько отстраненно и поэтому, на взгляд слушателя, неэмоционально - но заметно, что вокалист полностью контролирует мелодию. Его вокал великолепно взаимодействовал с гармоническим фоном, создаваемым музыкантами Roxy, особенно с синтезатором Ино. 

Вокал Ферри привлекает и своими несколько ироничными, а подчас и циничными оттенками; сольная работа в свое время вызвал панику среди критиков, которые в холодном голосе, исполняющем много раз слышанные нетленки, видели отблески извращенности.   Такие качества Ферри, как лаконичность, искрометность и склонность к коротким формам, всегда ассоциировались с кабаре: в отличие от Рink Floyd, Yes или Genesis, с которыми их часто смешивали в рамках термина "арт-рок", Roxy прославили себя песенками почти хитового размера и характера. 

Не обошлось и без исключений - продолжительные Mother of Pearl и Song for Europe относятся к лучшим в каталоге ансамбля. 

Год 1973 прошел под знаком не подтвердившихся слухов, что Roxy вот-вот распадутся. Следующий сольный диск Ферри вызвал смешанную реакцию критики и публики, хотя у артиста совершенно не было забот, скажем, добиться аншлага при концерте в "Ройял Элберт-холле". 

Диск Country Life не выказал никакого улучшения в деятельности группы. Хотя по прежним, довольно высоким стандартам, нельзя было сказать, что он потерпел неудачу, позже Манзанера назвал его провалом и после короткого периода стычек с Ферри вместе с Маккеем начал работать над сольными проектами. 

Вышедший в конце 1974 года сольник последнего представил эксцентричную, но порой безвкусную смесь влияний от Кинга Куртиса до Вагнера. Позже Маккей написал музыку для телепередачи Rock Follies и продолжил выпуск сольных альбомов.   И только лонгплей Siren с приятельницей Ферри Джерри Холл на обложке смог добиться для Roxy того признания, что они уже давно домогались в США. 

Несколько продолжительных турне при полных залах, тотальный успех сингла Love Is a Drug for Me по обе стороны Атлантики - и вот уже Roxy в Штатах на верхних ступенях роковой иерархии. При всем этом многие британские критики считали этот альбом наименее удовлетворительной записью ансамбля за все времена. Игра в попурри из влияний и высокое исполнительское мастерство сменились меньшей изобретательностью и большей коммерческой направленностью. 

Война внутри группы продолжалась, слухи о распаде ползли и ползли, и летом 1976 года Ферри, неспособный найти баланс между сольной и групповой карьерой, объявил о "частичном разделении". Каждый из ведущих членов ансамбля собрался неопределенное время работать соло. Густафсон ушел в группу Йена Гиллана, а Джобсон отправился в Нью-Йорк играть у Фрэнка Заппы. 

За следующие четыре года группа ни разу не выступила и выпустила лишь один альбом, составленный из записей с концертов в Глазго, Ньюкастле и на Уэмбли.   Сольные альбомы и синглы Ферри, хотя и не теряли своеобразного очарования Roxy Music, ажиотажа у слушателей не вызывали. Хотя у сольника Let's Stick Together титульная песня заняла четвертую позицию в британских списках, хотя голос Ферри интересно и своеобразно сочетался со звучанием гитары Криса Спеддинга, диск в целом в прессе был обруган - много заимствованного материала, старые версии нетленок и переделки старых песен Roxy дали американским издателям повод запустить за океаном этот диск как сборник.

Но в сравнении со следующим сольником этот диск оказался конфеткой. Гастроли певца по Англии и США провалились, и скорбь по распаду Roxy Music стала всеобщей.   Карьера Брайена оказалась в самой низкой точке. Это был тот случай, когда женщины покидают тонущий корабль одновременно с крысами. Холл уходит от Ферри, оставив ему в душе труднозаживающую рану. Под впечатлением этой потери он записывает новый альбом  не содержащий выигрышных синглов, но, тем не менее, производящий сильное впечатление, особенно в интерпретации известной песни What Goes On. 

свою новую работу Брайен Ино завершил 9 мая 1975 года. "Discreet Music". В ней Брайен отказался от ставших уже привычными петель закольцованной пленки и не стал выдумывать сумасшедшие эффекты для гитары Фриппа. короткие музыкальные фразы на синтезаторе были смонтированы на комплексную фонограмму, сделанную из множества подобранных фрагментов, в основном перевернутых и прокрученных в два раза медленней, чем при записи. 

Особенностью было то, что на разной громкости эти фрагменты звучали по–разному, но не доминируя при этом и не пропадая из поля внимания, что придало альбому калейдоскопическую яркость и свежесть. Работа с материалами подобного рода привела к созданию сауднтреков для кинофильмов, где очень важно было создать эмоциональный, но в то же время не отвлекающий внимания зрителя фон для происходящего в данный момент на экране.

Следующим альбомом, где продолжалось развитие данных идей, стал "Another Green World". По мнению критиков, этот альбом не имел той энергии и динамической мощи, которыми обладали такие работы Ино, как "Takin Tiger Mountain" и "Here Come The Warm Jets". "Another Green World" — это коллекция скомпилированных фрагментов времени, которые останутся лишь отпечатками того, что никогда не станет целым. Все проникнуто настроением ледяного безмолвия и ленивой, безразличной силы. Слово "ледяной" для описания этой музыки подходит как нельзя более кстати.

Следующим альбомом после "Another Green World" был "Before And After Science". Перерыв между ними составил почти два года, за которые Брайен создал 120 различных треков. Не все они определялись каким–то общим направлением, их вообще было трудно оценивать иначе как по отдельности. 

Примерно в это же время Ино стал сотрудничать с Дэвидом Боуи, ULTRAVOX, CLUSTER, TALKING HEADS. с Дэвидом Бирном

В 1979 году Ино направился в Нью–Йорк, где приступил к созданию серии вертикальных видеоинсталляционных фрагментов, выставки которых сопровождала его собственная эмбиентная музыка. Примерно в это же время он продюсировал альбом "No New York", над которым работали такие авангардные нью–йоркские музыканты, как CONTORIONS, DNA, TEENAGE JESUS AND THE JERKS и MARS.

"В последнее время очень сильно ощущается влияние африканской культуры на современное общество, потому что там истоки всей нашей цивилизации, и многие люди ощущают созвучие этих идей со своими. Большинство этих мыслей я почерпнул из бесед со своим другом трубачом Джоном Хасселом. Мы обсуждали вопросы взаимосвязи примитивного и футуристического и пришли к выводу, что так или иначе архетипы старого восприятия мира просто приобретают новую форму, не меняясь по своей сути. Все зависит лишь от грамотности подачи материала."

Ферри, перебравшийся жить и работать в Нью-Йорк, снова мобилизовал Манзанеру и Маккея, вернул Томпсона, пригласил клавишника Пола Кэррака из группы Ace и очередного, уже седьмого для Roxy басиста Гэри Тиббса, бывшего члена группы Vibrators.   И если на диске Siren стремление к большей заразительности проявилось скорее в энергичности и ясности композиций, то записанный этим составом альбом Manifesto был первым шагом к иной музыке, более гладкой и прямолинейной. 

То, что диск соответствует иной шкале ценностей, отметил критик Гейл Маркус: "У альбома есть свои сильные места, на которые большинство ансамблей попросту не способны, но..." Просто новый плацдарм был еще слишком мал. 

Программными для диска оказались песни, открывающие каждую из сторон, необычно названных "Восточной" и "Западной". Отличной динамичной гитарной работой выделяется титульная композиция, нагнетает эмоциональное напряжение гипнотический повтор риффа в Ain't That So. Среди других можно выделить динамичную Still Falls the Rain, пылкую Trash, лиричную Spin Me Round и выполненную в духе Фила Спектора Dance Away. 

Альбом этот явился переходным мостом к лаконичности лонгплея Flesh+Blood и звуковой отшлифованности диска Avalon записанного с участием знаменитых американских сейшнменов - гитариста Нила Хаббарда и ударника Энди Ньюмарка. Звуковая подоплека их ностальгии и эротизма теперь несла на себе печать чего-то исключительно таинственного и торжественного, выламывающегося из рамок формального отнесения и отличающегося особой чистотой (Авалон - сказочный остров, на котором похоронен король Артур и другие герои кельтских преданий).

Результат этого этапа их карьеры оказался наиболее впечатляющим - дисков Roxy в начале 80-х продавалось существенно больше, чем раньше, а на их творчестве, начиная с оформления обложек, паразитировали такие новые ансамбли, как ABC, Soft Cell, Icehouse, Cars и другие.   В конце 1983 года в печати появились слухи, что Маккей и Манзанера собираются покинуть Roxy и основать собственную группу. 

Это произошло летом следующего года, когда вместе с приятелем Энди вокалистом Джеймсом Уэйтом они организовали ансамбль Explorers и выпустили синглы Lorelei и Falling for Nightlife. Roxy разошлись вновь без проблем, финансовых или организационных. И почти каждый из них для записи своих следующих сольников приглашал бывших коллег. 

В 1982 году Ферри женился на Люси Хэлмор, младшей дочери знаменитого британского издательского магната Гиннеса, и окончательно переселился в Нью-Йорк. Записанные в Лондоне и Нассау сольники, стилистически вполне напоминающие поздние диски Roxy, отличают приятная танцевальность, вокальная выразительность, искушенность аранжировщика и, наконец, изящная непринужденность, особенно проявившиеся в песнях Don't Stop the Dance и Slave to Love. 

И неудивительно - в сотрудничестве с Марком Нопфлером, Маркусом Миллером, Дэвидом Санборном, Дэвидом Гилмором и Найлом Роджерсом результат вряд ли бы мог быть другим. 
Ферри наконец-то позволил себе расслабиться в жизни. Все его следующие проекты кажутся довольно случайными. Диск Taxi он записывал вместе с Робином Трауэром почти три года. Хотел составить его из собственных песен, но фирма рассудила иначе - и на альбоме появились Answer Me Нэта Кинг Кола, All Tomorrow Parties от Velvet Underground и классическая I Put a Spell on You Скриминг Джей Хокинса. 

Когда Roxy Music стали знаменитыми и успешными, и на них стало глазеть большое число людей, стало ясно, что пора обращаться к профессионалам. Дизайенром одежды для группы в это время становится Антони Прайс, художественным консультантом - Николас Де Вилль. Чтобы дать понять своей публике - каким многоструйным является их имидж, Roxy Music на конвертах своих пластинок указывали имена всех своих работников цеха красоты, включая парикмахеров и манекенщиц. 

Roxy Music были олицетворением какого-то кинематографистского шика, как в золотую эпоху Голливуда. Неземной красоты, над которой потрудились гримеры-костюмеры. Художественное влияние Roxy Music прослеживается теперь даже в вещах совершенно им противоположных, например все участники панк-группы Siouxie and the Banshees в свое время познакомились именно на концерте Roxy Music. Законодатели панк-моды своей неприкрытой театральностью обязаны именно им. 

Начиная с 1982 года, с ухода Брайена Ино из Roxy Music, группа постепенно распадается. Брайен Ферии пошел вперед, ряды вокруг него редели, он был как знаменосец впереди убитого полка. Так и несет он свой флаг, так и живет в своей сценической персоне. Слово Брайену Ино: " Я всегда считал, что поп-музыка - это прежде всего не сочинение песен, это - создание новых, воображаемых миров, посетить которые артист и приглашает публику". 

"Развлекатель думает о слушателе больше, чем о своем труде, а художник - наоборот. Художника интересует реакция публики, ему хочется завоевать ее внимание, но он не делает ей никаких уступок. Развлекатель же из-за денег и аплодисментов выложит свою бессмертную душу", - заявил Ферри в ответ на замечания журналистов, что его музыка теперь не пользуется широким успехом. 

C внешностью записного соблазнителя и вечной печалью размышляющего Казановы а la Феллини, он вновь пытается обратить свои фантазии к новым приключениям и произведениям. О нем писали и длинные эссе, хотя вся его жизнь и творчество - тема для большого романа. 
 

Дискография:   Roxy Music 
1.Roxy Music (ISL 1972)
2.For Your Pleasure (ISL 1973) 
3.Stranded (ISL 1973) 
4.Country Life (PLD 1974) 
5.Siren (PLD 1975) 
6.Viva! Roxy Music (конц.) (PLD 1976) 
7.Manifesto (EG 1979) 
8.Flesh+Blood (EG 1979) 
9.Avalon (EG 1982) 
10.The High Road (конц. миниLP) (EG 1983) 

сборники: 
1.Greatest Hits (PLD 1977) 
2.The Atlantic Years 1973-80 (EG 1983) 
3.Streetlife (1986) 
4.The Ultimate Collection (1988) OO 
5.Heart's Still Beating (EG 1990). 

 фильмография: 
1.The High Road (1983) 

сольные альбомы Брайена Ферри: 
1.These Foolish Things (ISL 1973) 
 2.Another Time, Another Place (ISL 1974) 
3.Let's Stick Together (ISL 1976) 
4.In Your Mind (PLD 1977) 
5.The Bride Stripped Bare (PLD 1978) 
6.Girls and Boys (EG 1985) BA- 
7.Bete Noir (EG 1987) 
8.Taxi (VRG 1993) 
9.Mamouna (VRG 1994) 

сольные записи Энди Маккея: 
1.In Search of Eddie Riff (ISL 1974) 
2.Rock Follies (ISL 1976) 
3.Resolving Contradictions (ISL 1978)

С вами был Сергей Озон. Спасибо. До свидания

в начало